• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: короткий рассказ (список заголовков)
20:18 

Сон в апрельскую ночь

Темнота. Полная черная темнота. Где-то впереди появляется резко очерченный светом черный прямоугольник. Я перемещаюсь к нему. Не могу подобрать другого слова, потому что ног и вообще тела у меня нет. Я подхожу к прямоугольнику, свет начинает причинять мне почти физическую боль. Он ярок и проникает в самую глубину моего отсутствующего существа. В этот момент я забываю о том, что глаз у меня нет и закрываю их. Но этот пронзительный свет проникает даже сквозь опущенные веки.

Я скорее ощущаю, чем вижу, ручку на этом черном прямоугольнике, и только тогда я понимаю, что на самом деле это - дверь. Я каким-то образом (ведь рук у меня по прежнему нет) открываю эту дверь. И в этот момент пронзительный свет пронзает мое существо с звуком, походим на звук бьющегося хрустального бокала, или даже скорее тысячи таких бокалов. Все меркнет.

 

Вторая картина начинается с того, что каким-то образом, я понимаю, что я прошел дверь. Глубоко внутри мое я пытается возмутиться и сказать мне, что я сплю, но другая моя часть отвергает полностью это утверждение внутренним ощущением, сходным со словами "какая разница", произнесенными самоубийцей, принимающим последнюю таблетку.

 

У меня уже есть глаза, но я ничего не вижу. Есть скорее ощущение того, что вокруг, но нет четкой картинки. Все ускользает от моего взгляда. Я опускаю глаза вниз и вижу свои руки. Я перебираю пальцами и ощущаю их. В этот момент мир вокруг взрывается яркой и красочной картинкой.

 

Я вижу огромный нескончаемый пустырь. Картинка убога, и жалка. Серое небо заполнено тяжелыми свинцовыми тучами по которым идут одно за другим тяжелые и совсем безрадостные облака. Корявые черные облетевшие деревца растут кругом. Пустырь заполнен огромными кучами мусора. Я подхожу ближе к одной из таких куч. "Боги! Я могу ходить, я чувствую свои ноги!". При ближайшем рассмотрении я вижу что куча мусора состоит из массы выброшенных игрушек. Игрушки по большей части недорогие, знакомые нам со времен советского союза. Неуклюжие милые плюшевые игрушки, пластиковые пупсы, старые оловянные солдатики. Но, увы, все они безжалостно искромсаны временем.

 

Взгляд воспринимает кучу в целом, но вместе с тем выхватывает отдельные куски. Вот мишка, у которого как кишки вылезла наружу вся вата. В ней копошатся черви, как в настоящем покойнике. Вот кукла, но ее глаза вытекли, как-бы от сильного жара, и рот ее оплавлен уродливым шрамом. Вот одна из самых красивых игрушек - венгерская железная дорога. Она относительно сохранилась. Почти целый выстроенный город, покрытый уродливой грязью и погрызенный крысами.

 

Я останавливаюсь на секунду. Интересно то, что у меня есть четкое осознание того, что ни одной из таких игрушек у меня никогда не было, ни в совсем юном возрасте, ни когда я был подростком. Я иду дальше, смотря на кучи. Со стороны может показаться, что я ищу что-то. Может быть что-то конкретное. Но это не так. Я просто блуждаю без цели, без намерения по кладбищу мертвых игрушек. Оно огромно. В кучи свалены самые разные игрушки. Некоторые полностью разложились, другие на моих глазах хватают своими зубами черные жирные крысы, и утаскивают в свои темные норы под кучами, третьи почти сохранились, но покрыты уродливыми личинками или простой грязью.

 

Да, я забыл упомянуть, конечно же в этой местности идет холодный и унылый нескончаемый дождь.

 

Я иду мимо всех этих куч и вдруг замечаю вдали какое-то свечение. Оно привлекает меня, тянет и манит за собой. Я иду к нему. По мере приближения к источнику света, мне становится все лучше. Даже небо вокруг как-бы светлеет. Приближаясь к источнику света я вижу, как игрушки вокруг меня становятся все целее. На холодной земле иногда начинает встречаться трава и даже цветы.

 

Я иду вперед. Не в силах преодолеть притяжение таинственного тепла, я бегу вперед. Мне кажется, несмотря на то, что я сплю, что впереди меня ждет что-то по настоящему чудесное. Я бегу радостно и легко. Почти, можно сказать, лечу. В конце концов мусорные кучи расступаются, и я вижу прекрасную пирамиду, сложенную из маленьких сияющих солнц. Я перехожу резко на шаг, и медленно, благоговея и осознавая это, подхожу к ней.

 

Вблизи я вижу, что это пирамида из маленьких стеклянных шариков. Вы конечно помните эти игрушки, со снегом, с водой. Маленькие таинственные проводники в иные миры детских грез. Встряхнул, и наблюдаешь за прекрасным танцем снежинок, и, кажется, что где-то всегда будет солнце, и лето, и новый год, и все это вместе. Держа в руках такую маленькую радость понимаешь, что папа обязательно бросит пить, а мама не будет плакать по ночам. Понимаешь, что сестра никогда не будет дразниться, а в школе обязательно поставят пятерку, и когда ты вырастешь, ты станешь астрономом, или даже космонавтом.

 

Я стою перед маленькой сияющей пирамидой детских мечтаний. Она распространяет покой, и тишину. Вокруг сияет свет, и сверху падает луч солнца, окрашивающий все вокруг в золото и мир. Вокруг растут травы и прекрасные цветы. Кажется, что синие птицы всего мира обмахивают это место своими крыльями, так прекрасно вокруг. И в этот момент я понимаю что мне надо сделать. Я протягиваю руку, зажмуриваюсь и аккуратно беру верхний шарик с пирамиды. Меня охватывает ни с чем несравнимое ощущение счастья, которое бывает только в детстве, и потом покидает навсегда. Я прижимаю его к себе, поближе к сердцу. Шарик приятно холодит руки и греет душу, и я открываю глаза. В этот момент я вижу у себя в руках детский, даже скорее младенческий череп, который улыбается своей безгубой улыбкой. Черные провалы мертвых глазниц смотрят прямо на меня.

 

Ужас охватывает меня, и я начинаю кричать. Я кричу наверное во всю силу своих легких и от моего крика небо начинает крошиться, и падает на меня голубыми стеклянными осколками. Оглушительный звон разбитого стекла наполняет пространство, стекло отламывается крупными ломтями и мелкой кинжальной крошкой. Каждый осколок - кусочек теплого неба. В нем синева, солнце и белые облака. Осколки падают сверху, падая очень быстро, но как в замедленной съемке. Они падают повсюду, в том числе и на меня, пронзая мои руки. Стекло вонзается мне в плечи, голову, тело, ноги. Нестерпимо больно, но я еще успеваю увидеть полную черную темноту неба, и сияющий осколок летнего неба в стекле до того как последний падающий осколок пронзает мои глаза. Ровно за секунду до того момента, как я должен умереть, я очень остро понимаю, что мне пора проснуться.

 

Я просыпаюсь. Вокруг меня полная черная темнота. Я не чувствую своего тела и сжимаюсь в предчувствии того, что появится резко очерченный прямоугольник. Далеко раздается пронзительный гудок поезда. Иллюзия полной темноты развеивается, и выдохнув воздух сквозь плотно сжатые зубы, я подхожу к окну и долго долго смотрю на темный двор, еле освещенный скудными фонарями. Нестерпимо болят руки, а в ушах еще слышен звон разбивающегося неба.

 

 


@музыка: Summoning "The Mountain King's return"

@настроение: Follow me trough the darkness

@темы: Короткий рассказ, Гимн тьме, Лунные сны

19:17 

Скала

Сегодня белые чайки опять кружат над морем. Сегодня она, как и много-много дней подряд, тихо ждет времени, когда закатное солнце позолотит все вокруг. Уже в течение долгого времени она каждый день приходит сюда. Она взбирается на скалу, прогретую солнцем и ожидает окончания дня. Она смотрит в даль, и ее губы тихо что-то шепчут и кажется, что она даже не видит того, что ее окружает.

Ее глаза устремлены вдаль. Она долго и напряженно вглядывается в линию горизонта. Сложно понять ждет ли она кого-то, или наоборот боится кого-то, кто должен появиться оттуда, из пылающей дали. Ее лицо напряжено, а седые волосы развеваются под морским ветром, порывам которого вторят крики чаек. Она беспокойна и при каждом протяжном чаечьем плаче она вздрагивает, но не отводит взгляда.

Губы безмолвно шевелятся, кажется, что она читает молитву, а может быть шепчет раз за разом чье-то имя. Иногда по ее безумному взгляду можно даже предположить, что это ведьма, пришедшая читать свои заклинания. Однако ни звука не срывается с ее губ. Она вглядывается в алеющий горизонт так, словно пламя заката напоминает ей что-то бесконечно дорогое, но давно забытое или потерянное.

Она просто стоит и смотрит, ее руки плотно сжаты в молитвенном жесте. Иногда в этих руках можно увидеть четки, или другие не менее странные предметы. Наблюдатель мог бы заметить, как однажды в ее руках был виден тюбик столярного клея. Впрочем все обитатели соседнего рыбацкого поселка уже давно привыкли к ее причудам, и никто не стал бы наблюдать за ней.

Она ждет ровно тот момент, пока солнце не скроется за горизонтом. А потом резко повернувшись уходит, и тогда становится виден ее реальный возраст. Она немолода, однако видно что состарилась она преждевременно. Какое-то горе, какой-то непомерный груз вины, а может быть просто одной не сбывшейся мечты давит ей на плечи.

Она идет со скалы вниз, сутулящейся походкой к деревенскому трактиру, где она выпьет несколько рюмок дешевого самогона и побредет в темноте домой. Так происходит каждый день, за исключением тех дней, конечно, когда идет дождь, или бушует буря, или ветер слишком холоден для начинающей стареть женщины.

И все же, весь поселок знает. Вечером она обязательно вернется. Знают это чайки, и скала. И ветер, и даже вечное молчаливое море знают, и ждут ее возвращения.

@музыка: Йовин "Я не умею читать молитвы"

@настроение: белая пена эгейского моря, где я никогда не побываю

@темы: Гимн тьме, Короткий рассказ

22:57 

Санитарная служба

В соавторстве с Лари


Солнце медленно клонилось к горизонту. Теплый летний вечер уверенно вступал в свои права. Еще совсем недавно палящее светило плавило асфальт, и мертво-зеленые листья безвольно висели на деревьях, моля хотя бы о слабом ветерке. Но сейчас жара спадала.
Люди, привлеченные вечерней прохладой, начали наполнять двор.
Первыми появились неугомонные дети, трое мальчишек и одна девочка, сразу оккупировавшие песочницу на игровой площадке. Там они затеяли игру с выпечкой куличиков и дележом пластиковых совочков. Малыши ползали по песку, тянули в рот грязные ручонки, и тут же получали внушение от трещащих о детских болезнях и вчерашнем сериале родительниц. К их веселому гомону вскоре подтянулись молодые мамаши с колясками, тут же затеявшие у песочницы вечный разговор. "Ой, а мой Коленька вчера несколько шажочков сделал..", "да, а вы знаете прикармливать лучше...", " А у моего-то глазки такие умненькие, все понимает...". Эти фразы повисали в воздухе, удивительно гармонируя с ясным летним вечером.
Вскоре суровые бабушки вынырнули из темноты своих плесневелых квартир, и стали бдительно и заранее неодобрительно осматривать весь двор, особенно косясь на появляющиеся парочки.
- Ишь ты, Сергеева-то младшенькая пошла, - шипели со скамеек старушки. - Так и вихляет на каблучищах, обжимается со своим. В наше-то время...
И, наконец, пошли уставшие люди с работы, торопясь поскорее оказаться дома. Вместе с движением солнца к закату двор все более и более оживал.
Маша предпочла бы просто выйти на балкон, или даже посмотреть что-нибудь по телевизору, но доктор ясно сказал, что нужно гулять. Ходить, дышать свежим воздухом. Доктор говорил, что с сердцем шутки плохи, тем более после тяжело пережитого инсульта, тем более с ее-то нелегкой учительской работой. Маша посмотрела на занятую бабульками лавочку и пошла по утоптанной тропке через двор. Чахлая трава боролась с городской пылью, Маша кивала родителям и ученикам, не вступая в разговоры, и , пройдя какое-то расстояние, присела передохнуть на свободную лавочку у самого края двора.
Она заметила этого мужчину недалеко от подъезда соседнего дома. На первый взгляд, Маша дала бы ему лет 30. "Довольно молодой," - с усмешкой подумала она, а затем добавила более язвительно: - "Ага, а ты старуха уже в свои 38, так что нечего любоваться на молодых красавчиков". Дав себе такую установку, Маша посмотрела на объект внимания более пристально.
Мужчина был одет в добротные, но потертые джинсы, и недорогую джинсовую куртку. Русые волосы коротко, но не слишком ровно подстрижены. Был он весь такой обычный. Даже сложно сказать, что привлекло в нем взгляд Маши. Вроде бы - совершенно такой же, как многие другие. Явно устал, идет с работы. Вместе с тем, было в нем что-то, что сразу привлекало, цепляло и удерживало внимание. "Наверное дело в глазах," - подумала Маша. "Давно уже не видела таких чистых и ясных глаз. Словно солнечный зайчик в окне".
Последнее время даже в школе Марию окружали только мрачные, озлобленные взгляды. Слова "кризис", "аттестация", "новый директор", словно висели в воздухе, отнимая у всех способность шутить и смеяться. Исчезли даже улыбки и шуточки, такие обычные в их теплом коллективе. На смену им пришли подколки и язвительные замечания.
Мрачное настроение передавалось детям. Маша часто думала, насколько тяжело подрастающему поколению. Забытые родителями, брошенные на волю интернета и телевизора, они и в школе не видели заботы и тепла. Маша понимала многих своих коллег. Многие из них тянули постылую лямку просто по привычке, кому-то было некуда податься.
Сама Маша до сих пор искренне верила в педагогику, и искренне любила детей, наверное поэтому нарастающий конфликт в школе приняла так близко к сердцу. Завтра надо было выходить на работу, готовиться к этой несчастной аттестации. У Маши не было ни сил, ни желания, и настроение было заранее испорчено. Поэтому неудивительно, что именно этот человек привлек ее внимание.
Его взгляд был удивительно чистым, и даже ясным. На губах была теплая, хотя почему-то, немного грустная улыбка. Именно этим, как показалось Маше, незнакомец сразу выделялся из толпы.
Незнакомец шел уверенной походкой человека, идущего по своим делам. В какое-то мгновение его взгляд пересекся с машиным. Увидев ее, он широко и чисто улыбнулся. Маша невольно улыбнулась в ответ. В этот момент мужчина внезапно схватился за сердце, и начал оседать на асфальт.
Маша рванулась к незнакомцу, как молоденькая, позабыв и о собственном зачастившем сердце, и об уставших ногах. Она успела обхватить мужчину за плечи и направить его падение так, что он сел на хромую скамеечку, пока свободную от старушек. Упаковку валидола Маша всегда носила с собой и сейчас извлекла таблетку отработанным движением. Она почему-то не сомневалась, что у мужчины прихватило сердце. Ей казалось, что она знает его давным-давно, и все симптомы его недомоганий ей тоже давно известны. Мужчина без возражений принял белый кругляшек таблетки и благодарно прикрыл глаза.
- Нет, что вы, спасибо, не надо скорую.
- Да мне уже лучше. Сердце знаете-ли
- Да, это все работа. Устал я, Маша.
Маша вдруг поняла, что пока она откачивала незнакомца, они успели как-то внезапно познакомиться. Незнакомец представился Вячеславом. Оказалось, что он работает в какой-то санитарной службе, с большим и длинным названием, которое Маша не запомнила, да и смысла этого названия не уловила.
Вячеслав - Слава, просто Слава - оказался удивительным собеседником. И, что самое главное - звал он Машу только по имени.
Маша даже успела внутренне удивиться, что он успел заметить и понял, что любые другие формы имени не нравятся учительнице, и назвал ее только Машей, и никак иначе. Как-то случайно разговор зашел о работе. Маша, радуясь самой возможности высказать все, что наболело у нее на душе, искренне и открыто делилась своими бедами.
- Понимаете Вячеслав, у нас скоро аттестация. Вы, наверное, никогда не работали в средней школе. Не представляете что это такое - все бегают, злые как собаки. На детей кидаются. Директриса дошла до чего - уроки с учениками репетирует - кто в какой момент к доске пойдет и что отвечать будет. Сил моих нет. Вот если бы не кризис...
- Кризис? - удивился Слава, потом словно что-то вспомнил - А, ну да...
- А вас кризис не коснется? - решила поинтересоваться Маша.
- Да нет, наша работа всегда нужна, - как-то очень грустно сказал Вячеслав.
- Почему же так грустно? - Маша сама удивилась такому участию к незнакомому человеку.
- Устал я, Маша. Я так устал - сказал Вячеслав. Лицо при этом у него подернулось какой-то давней тоской. - Просто, понимаете, приходится все время сталкиваться с совершенно поганой человеческой натурой. Маша, вы не представляете, как это тяжело.
- Да, иногда приходится работать на совершенно неподходящей работе. Но ваша санитарная служба, она ведь приносит пользу людям?
- Приносит, конечно. Понимаете, Маша, вот и метла, наверное, тоже приносит пользу, и несомненную, но ведь вдумайтесь, какой мусор иногда ей приходится мести. Вряд ли ей это нравится - Вячеслав говорил, все более горячась.
Маша отчего-то была уверена, что говорит он о чем-то наболевшем, давно мучавшем его и не дававшем покоя.
- Но ведь всегда можно уйти, Слава! - Марии захотелось поддержать молодого человека, такое понимание и живейшее сочувствие он в ней вызывал - Если работа вам настолько не нравится, то всегда можно уйти и попробовать начать заново!
- Но ведь кто-то должен делать эту работу - грустно вздохнул ее собеседник - А если я для нее лучше всего подхожу, да и контракт ....
- Какой контракт? - воспользовавшись паузой, поинтересовалась Маша.
- Давайте лучше сменим тему, Маша - сказал Слава - лучше скажите, а вам нравится ваша работа?
- Конечно! - Сказала Маша, потом вдруг осеклась, вспомнив все, что думала непосредственно перед этой встречей. Попробовала продолжить - Ну да, конечно! Работа с детьми...Учительство - самая лучшая из работ!
Последняя фраза прозвучала на редкость неубедительно. Маша замолчала. А потом внезапно продолжила:
- Слава, вы знаете, на самом деле меня пугает наше будущее. Я ведь несмотря ни на что люблю свою работу! Но то, что сейчас происходит с детьми - это ужасно! Они ведь совершенно неуправляемые! У нас на крыльце малолетки курят, им всего по 10-12 лет. Я боюсь иногда этих детей. Иногда ужасаешься при мысли, что из них может вырасти.
- Да, - грустно усмехнулся Вячеслав, кивнув на песочницу - представьте, что вот этот вот славный малыш, - Слава указал на светловолосого мальчишку, увлеченно стукавшего ладошкой по песку, - станет наркобароном. Из-за его жадности умрут многие сотни людей, тоже не особенно хороших, но и не плохих. Еще больше - станут ни к чему не пригодными, кроме употребления очередной дозы, растениями... Или...
Слава замолчал на несколько секунд. Маша, пораженная его словами, тоже молчала.
- Или, - продолжил Вячеслав уже не так уверенно, - этим наркобароном станет вот та девочка. С ведерком...
Кандидаты в наркоторговцы продолжали ползать по песочнице, пачкая штанишки, и лепить куличики, не подозревая о своей будущей судьбе. Мальчик стал раскапывать ямку, а девочка с серьезным видом вытрясла ему на голову остатки песка из ведерка. Мальчик не обратил на это внимания, продолжая свои раскопки.
- Ой, Слава, ну что за гадости вы рассказываете - рассмеялась Маша - Посмотрите на этих милых детей. Ведь никто не может знать, кто из них вырастет. И мы, учителя, и их родители тоже ведь на самом деле сделаем все, чтобы дети выросли хорошими и достойными людьми.
- Да, Маша, конечно вы правы - светло и солнечно улыбнулся Вячеслав. - Я просто пошутил. Спасибо вам большое за заботу и разговор. После него мне даже как-то стало полегче. Мне, пора, я, пожалуй, пойду.
- Куда же вы? - Маша поняла, что бессознательно не хочет его отпускать. Ей хотелось, чтобы он задержался еще на минуту. На 10 минут, на 20... А, может быть, и дольше.
- Мне надо идти Маша, меня ждет моя работа. Есть срочный вопрос, который смогу решить только я. Кстати, простите, - а ваших там нет? - он кивнул на песочницу
- Нет, я как-то вот.. не получилось - окончательно смутилась и покраснела Маша.
- Ну, хоть это хорошо - сказал Вячеслав непонятно, и, встав со скамейки, пошел дальше по тротуару на другую сторону двора.
Маша, смущенная его последними словами, и чем-то странным в его тоне, сидела на лавочке и внимательно смотрела на него. "Вот он идет, такой обычный, и вместе с тем, такой светлый," - думала Маша. - "Наверное, на его службе все гордятся им. Такой порядочный, думает о людях." Учительница чувствовала себя как школьница, впервые влюбившаяся в старшеклассника. Она увидела, как Вячеслав дошел до середины двора. Вдруг он повернулся к Маше, посмотрел ей в глаза и полез за чем-то в карман. Женщине показалось, что весь двор притих, затаив дыхание.
В следующий момент пять выстрелов разорвало внезапную тишину. Маша грузно приподнялась, поднеся руку ко рту. Слава грустно улыбнулся и, сделав еще шаг, исчез в синеватом сиянии.
На игровой площадке осталось лежать четыре маленьких тела. Песок начал медленно пропитываться кровью. По ошеломленному двору разнесся чей-то истошный крик.

@темы: Короткий рассказ

05:17 

Белые журавли

Белые птицы неторопливо летели над старым, полузаброшенным селом. Надо сказать, что само название этого села стерлось уже давно, и лишь унылые буквы ...а.....во на заляпанном грязью указателе напоминали о прошлом.



Когда-то давно, здесь шумели поля золотистой пшеницы, шумели комбайны, и золотистые, в тон пшеницы, комбайнеры весело отсыпали свежее зерно в шапки детишек. Когда-то здесь был небольшой торфяной заводик, обсепечивавший всех жителей, не занятых напрямую сельским хозяйством, работой. По отводной ветке железной дороги бодро приезжал маленький аккуратненький паровозик, и, погрузив торф, уезжал в далекую даль. Когда-то возле сельского клуба смеялись, шутили и, рисуясь, втаптывали окурки юноши, а сельские красавицы смотрели слегка искоса на их молодцеватость и озорно ухмылялись. Даже больница, школа и детский садик были в деревне.



Впрочем те времена давно прошли. Минуло всего лет 10, с того момента как вихрь сорвал людей с родной земли, и разбросал кого куда. Сначала заглох заводик, потом закрыли линию, даже не став снимать рельсы. Уехал деревенский доктор, искать лучшей доли в городе. Садик закрылся - все дети выросли и разбежались кто куда. \Сельское хозяйство начало замирать. Какое-то время деревня еще жила по инерции, но постепенно все остановилось. Люди - сердце любого поселения, не стало людеЙ, и сердце постепенно перестало биться. Немногие оставшиеся начали гнать низкосортную брагу и пить. Пить взапой, пытаясь хоть на время забыть о том, что было совсем недавно. Зарос травой старый клуб, потом покосиля и рухнул. Все замерло.



Дожди постепенно смыли краску, подмыли стены и крыши брошенных строений. Что-то растащили люди, и лес начал наползать на деревню. Через несколько лет лишь несколько домов осталось торчать посреди пространства, еще не окончательно заросшего деревьями.

Немногие старики остались доживать свой век. Уже давно они потеряли счет времени и годам. Весь отсчет свелся к старому грузовику, завозившему раз в неделю продукты и самые необходимые медикаменты. Забытые, и забывшие они просто старались дожить до утра, тихо и смиренно ожидая конца.

Так было до сегодняшнего дня. Сегодня с утра некоторые жители деревни вышли на крыльцо, и присели на завалинки, ожидая сами не зная чего. Они просто сидели, и смотрели куда-то в небо. И вот, первым предвестием раздался звук, который ни с чем не спутаешь. Звук курлыкающих журавлей. Сначала только звук, такой щемящий, унылый и уместный в окружающей осени. Такой зовущий далеко - туда где солнце и тепло.Привлеченные этим звуком вставали с постели, и выходили из дому даже те, кто давно уже не покидал тишины пахнущих мышами к омнат. Люди выходили наружу, и подставляли лица сумеречному осеннему небу.
Вскоре появилась первая стая. Белый и чистый росчерк света на сером небосводе. Потом вторая, третья и четвертая. Еще одна и еще. Журавли все летели и летели. Они пели, прощаясь с этой землей до следующей весны. И старые люди оживали, смотря на них. Кто-то еще сам, а кто-то через стекла очков смотрели в небо. Тем кто уже не мог видеть, и просто спрашивал - "Ну что там? что там? журавли, да?" тихо отвечали - "Да. Журавли". И, услышав эту весть, человек начинал улыбаться. Но, в основом, люди стояли или сидели молча, смотря вверх. А журавли летели, и летели. На какой-то момент даже почудилось, что не будет им конца. Но все кончается. Постепенно начал редеть журавлиный поток. И вот показалась последняя стая. Самый маленький клин завершал цепь летящих журавлей. Они пролетели над деревней так же медленно и неспешно, как и вся стая, сделав напоследок круг над деревней. Скоро они скрылись за горизонтом. А вслед за ними затих и звук курлыкания.


Осень, ранее незаметная, теперь навалилась на село всей своей тяжестью. Пошел мелкий и противный дождь, омерзительно осенний. На лицах стариков и старух постепенно начала гаснуть надежда.

- ээх... - вздохнул кто-то из них. И унылый ветер подхватил "ээээххх...эхххх...." разнося этот вздох, и задувая в стылые ставни домов.

- мда.. - ответил кто-то другой.

- ну, что по домам, старичье? - неуверенно спросил кто-то третий.
"По домам..", "да, неча здесь стоять мокнуть...простынем еще", "по домам..", "по домам.." - понеслось ему в ответ. Люди начали потихоньку пятиться в тишину и тепло старых домов. Назад - к фотографиям давно выросших детей и раз или два виденных внуков. К воспоминаниям, и тоскливому ожиданию смерти. К мышам, таким же старым и подслеповатым, как и хозяева домов.


И вот, в тот момент, когда уже было готово начаться это паническое бегство, кто-то вдруг встал. Кто-то первый раскинул руки, и побежал, как это бывает только в детстве. Кажется даже плача и задыхаясь, он бросился вперед.

А потом этот кто-то подпрыгнул, и, теряя белые перья, неуверенно, и ломанно, взлетел вверх.

- А хорошо летит! - заметил кто-то

- Да.. - ответил ему кто-то другой.

- Там наверное тепло - вслух подумал кто-то третий.
Белый журавль сначала неуверенно, а затем все сильнее и сильнее начал забирать вверх над деревней.

И вот зашуршали перья, зашелестели весенней листвой, и над селом раздался унылый, цемящий, такой тоскливый и уместный в окружающей осени крик журавлей. Клин вовсю работал крыльями, стремясь догнать улетающую стаю, и быстро исчез из виду. Еще некоторое время были слышны далекие крики. Впрочем, и они скоро скрылись за горизонтом.



А дождь постепенно усилился ,превращаясь в настоящий ливень. Он барабанил по покосившимся крышам, пустым окнам и распахнутым дверям, затекая в брошенные прихожие. Дождь со всей давящей, осенней, своей силой ударил в старую табличку, и сквозь грязь вдруг отчетливо проступили на секунду проступили буквы : "Журавлево".

Буквально сразу же отчаянный порыв ветра сорвал наконец ветхий кусок железа, и с громким звуком уронил его на землю.

@темы: Короткий рассказ, Незаданные вопросы

Мелодия для флейты с оркестром

главная